Ритмы Уимблдона

Уимблдон – это не только теннисные корты и захватывающие соревнования. Это целый мир со своими правилами, привычками и традициями, в которых участвуют как игроки, так и зрители. Из года в год болельщики Уимблдона совершают один и тот же ритуал, следуют одному и тому же алгоритму, который был задан в конце XIX века.

К началу состязаний потоки зрителей, с разных сторон вливающиеся в этот теннисный парк Уимблдона, особенно густеют. Людская масса плотно заполняет основную магистраль Уимблдона — заасфальтированный проход, опоясывающий парк посередине перед Центральным кортом. Движущаяся по нему толпа, взбодренная праздничным настроением теннисного «гулянья», бурлит, переливается яркими красками одежды, мелькающим калейдоскопом лиц, причёсок. Возрастные контрасты гуляющих оттеняются непринужденной раскованностью молодёжи. Приближаясь к массиву Центрального корта, пёстрая и разношерстная толпа как бы разбивается о него и растекается ручейками по лабиринту узких проходов между теннисными площадками.

Больше всего зрителей задолго до начала соревнований собирается вокруг тех кортов, где по расписанию должны выступать сильнейшие профессиональные теннисисты мира.

Регулярное телевизионное освещение, пристальное внимание мировой прессы уже давно превратили этих спортсменов в популярных идолов обывательского преклонения. Их успехи на теннисных ристалищах, доходы, превратности личной жизни постоянно в центре внимания западных средств массовой информации. Смакование этих подробностей — неизбежный спутник успеха на Западе, который в свою очередь находится здесь в прямой пропорциональной зависимости от способности индивидуума «делать деньги». Завороженное преклонение местного обывателя перед своими теннисными «героями» во многом объясняется именно теми миллионными доходами, которые горстка ведущих «звёзд» профессионального тенниса извлекает из этого спорта, и в гораздо большей степени сопутствующей этому рекламе.

Однако Уимблдон, бесспорно, влечёт к себе не только желанием воочию увидеть популярных персонажей спортивно-скандальной хроники.

Для настоящих любителей тенниса уникальность Уимблдона заключается в его удивительном сближении переживаний зрителя и игрока. Здесь, на внешних кортах этого парка (кроме Центрального и Первого корта), зрители имеют шанс не только прочувствовать все нюансы теннисной дуэли в виртуозном исполнении сильнейших профессионалов мира, но при желании, подобно статистам в спектакле, почти непосредственно соучаствовать в развитии теннисной «драмы». Для этого нужно прийти к облюбованному корту пораньше, расположиться вплотную за его низкой оградой и ждать начала матча.

В 14 часов на каждой из 19 теннисных площадок этого парка появляются судьи: по 13 — на Центральном и Первом кортах, по 7 — на остальных, команды из 6 одинаково одетых и хорошо вымуштрованных школьников для подачи мячей игрокам, и, конечно, участники предстоящего поединка.

5-минутная разминка — и начинается игра, темп которой, как метроном, задаётся сочными ударами напряжённых ракеток по тугому ворсистому теннисному мячу.

Тот, кто стоит у корта, находится непосредственно рядом с игроком, временами всего лишь в 2-3 метрах от него. Здесь особенно ощущается бешеная скорость мечущегося по площадке мяча, слышится прерывистое дыхание теннисистов, видны крупным планом гримасы спортсменов, сражающихся на пределе своих физических и технических возможностей. Напряженный накал атлетического поединка захватывает зрителей. Заставляет их с обострённой личной вовлечённостью переживать за своих любимцев.

Такое интенсивное восприятие тенниса, да ещё стоя на солнце, довольно быстро утомляет, порождая хорошо знакомое чувство — боязнь пропустить что-то более интересное на другой площадке, в другом исполнении в теннисном репертуаре текущего дня Уимблдона. Зрители начинают потихоньку мигрировать, переходя от одного корта к другому, в поисках наиболее захватывающих теннисных зрелищ. Постепенно накапливается усталость. Пора передохнуть. Лучше всего это сделать без отрыва от тенниса на ненумерованных удобных пластиковых сиденьях небольших трибун, возведенных у двух или трёх внешних кортов, конечно, когда там не выступает какая-нибудь теннисная знаменитость и есть свободные места.

Стоящие у подножия такой трибуны служители в форменных пиджаках с эмблемой Уимблдона приглашают зрителей подниматься к местам в порядке живой очереди только во время игровых пауз, которые по правилам периодически возникают в теннисных сражениях.

Вновь прибывшие на трибуну зрители быстро рассредоточиваются, заполняя вакантные ячейки тёплых от солнца пластиковых сидений, ровные ряды которых ступенями спускаются вниз к теннисной площадке. На ней идет очередная игра чемпионата, действующие лица которой малоизвестны широкой публике. Этим, кстати, и объясняется относительно лёгкая доступность «посадочных мест» на этом миниатюрном стадионе.

Окружающие зрители следят за происходящей внизу на площадке игрой уже без первоначальной истовости. Многие используют эту передышку, чтобы подкрепиться принесенной с собой нехитрой домашней снедью. Некоторые, временами отрываясь от тенниса, просматривают сегодняшние газеты, листают книги, загорают, вяжут. Кое-кто дремлет.

Однако чем бы ни занимались сидящие здесь люди, жизнь трибуны — этой случайной и скоротечной человеческой общности — беспрекословно подчиняется, как хороший оркестр дирижерской палочке, ритму спортивной борьбы в ходе данного поединка. Трибуна мгновенно погружается в тишину концертного зала, как только мяч в очередной раз вступает в игру. Немедленно прекращаются разговоры, покашливания, движения, шуршание бумажных оберток и газетных страниц. Остроумное разрешение игровой ситуации, ловкий манёвр любого из соперников, как правило, награждаются дружными аплодисментами присутствующих.

Наступает очередной обязательный перерыв для отдыха спортсменов и смены площадок. Кое-кто покидает трибуну «поглощать» новые порции тенниса в другом месте, на освободившиеся места рассаживаются новые зрители. Вновь следует команда судьи, и все опять замирают.

Так и проходит для большинства гостей Уимблдона весь день — с полудня до поздних летних сумерек.